Федеральный резерв пуантилизм

  Я нескромно признаюсь, что годами чувствовал, что понимаю деятельность Федерального резерва. В последнее время я начинаю заблудиться, поэтому попрошу наших читателей дать разъяснения.

  Начнем с краткого упоминания о том, что в блогах боссы защищали количественное смягчение, за которое я приобретал виртуальные детские игрушки. Я также выявил противоречия, с которыми критики политики ФРС сталкиваются между дефляционным и гиперинфляционным сценариями. Здесь было меньше ударов, потому что ни один из сценариев не хотел быть реализованным. Мое недопонимание деятельности ФРС – для целей жанра блогонот, назовем это нескромно расходящимися способами или диагнозами – появилось во втором квартале этого года, когда я был убежден, что ФРС излишне фетишизирует коммуникационную сторону своего бизнеса. Я просто пришел к выводу, что экономика и рынки США будут спокойно глотать сигнал о том, что период нулевых процентных ставок подходит к концу, хотя ставки будут оставаться ниже исторического стандарта для многих кварталов.
  Вчерашнее заявление FOMC в сочетании с прогнозами инфляции и путём изменения цены кредита вызвало еще одну путаницу. Рынки сосредоточились на пути повышения процентных ставок, которые, как ожидается, будут расти с 2015 года практически на каждом последующем заседании FOMC. Однако, когда я смотрю на три диаграммы, подготовленные представителями ФРС, мне интересно, где во всем этом двойственность мандата американского центрального банка? Первый из графиков ниже – неудачный прогноз процентных ставок. Второе – ожидаемый уровень безработицы, а третье – прогноз уровня инфляции PCE, который предпочитает ФРС. Первый относительно читабелен и уже успел вызвать сильную реакцию рынка. Второй выглядит очень оптимистично, потому что прогнозирует, что в течение трех лет уровень безработицы может упасть ниже 5 процентов. Тем не менее, третий представляется особенно интересным, поскольку после исключения экстремальных прогнозов он сигнализирует о том, что PCE может оставаться на границе цели до конца 2017 года.
 
 
  (источник: FOMC )
  Я пытаюсь понять, на каком основании представители ФРС прогнозируют, что в действительности потребуется радикальное ужесточение денежно-кредитной политики, которая не предпочтет сильного повышения цен кредита. Простой ответ, конечно, состоит в том, что представители ФРС убеждены в том, что им удастся направить денежно-кредитную политику для нормализации процентных ставок, одновременно контролируя инфляцию и вызывая дефицит рабочей силы на рынке труда. Проблема в том, что прошлое показывает нечто совсем другое. ФРС обычно опаздывала с увеличением кредитования и была радикальной, когда инфляция была проблемой. ФРС действительно радикально повысила процентные ставки на последних этапах восстановления экономики, когда практически все вышло из-под контроля, было мало рук и в каком-то сегменте экономики появился спекулятивный пузырь. В качестве примера можно привести 2000 и «пузырь доткомов», а 2007 год – лихорадку на рынках товаров и недвижимости.
  Провоцируя дискуссию, я бы осмелился предположить, что на самом деле представители ФРС оказались в ловушке, в которой оказались многие прогнозисты в прошлом. Только сегодня, когда слово, а не действия создают денежно-кредитную политику, FOMC должен публиковать прогнозы в реальности, для которой нет моделей. В результате у нас есть несколько историй о том, что произойдет в перспективе 24 месяцев. В этих картинах, как и в картинах аборигенов, только авторы, кажется, знают историю, стоящую за ними. Косвенно, рынки и инвесторы играют роль искусствоведов и антропологов, которые читают пути мыслей людей из FOMC. В целом, однако, точки появляются в виде графиков психического состояния определенной группы людей, роль священников которых заставляли создавать коллективные ожидания. Мой скромный человек имеет меньшее значение, но я признаю, что читаю точки с растущим убеждением, что никто в ФРС не знает, чем все это закончится.