В стране слепых царь одноглазый

  Без особого отклика в авторитетных блогах, но также и в комментариях аналитиков был понижен рейтинг Великобритании. Частично это стало результатом изменений в политике рейтинговых агентств, которые стараются сделать все, чтобы не быть обвиненными в повышении волатильности рынка, и с довольно громкими ворчаниями обгонять свои шаги. Однако в случае Великобритании кажется более важным, что в мире все меньше и меньше долгов, которые заслуживают самого высокого рейтинга, и все меньше и меньше желающих получить самый высокий рейтинг.

  Конечно, легко достать кальку, которая после 2008 года никто больше не доверяет рейтинговому агентству, и, следовательно, рынок игнорирует шаг Муди к рынку. На самом деле, проблема заключается в другой области. Клуб государств-эмитентов долгов с наибольшим доверием, похоже, сокращается не только с точки зрения численности, но в основном с точки зрения экономического потенциала. Никогда скандинавские страны, которые в последнее время представлены как оазис стабильности, не будут выпускать массу долгов, которые смогут быть выпущены правительством Соединенных Штатов. В результате спрос на американский долг всегда должен превышать спрос, например, на шведский долг, независимо от рейтинга, присвоенного агентством X или Y.
  Механизм спроса со стороны крупных игроков, которым просто нужно где-то искать инвестиционные возможности, должен быть дополнен тем фактом, что в мире все меньше и меньше надежные гавани и сам рынок должен оценить риск денежных потоков от одного сегмента к другому. С этой точки зрения, оценка рейтинга понижения рейтинга для Великобритании или предстоящего понижения рейтинга для других стран с наибольшим экономическим потенциалом будет игнорироваться именно потому, что капитал должен искать доходы в реальном мире, а не в мире таблиц Excel. Весь мир не может держать деньги на счетах в хранилище. В результате оценка долга должна противоречить рейтингу.
  В контексте шага Moody’s также стоит отметить, что действия агентства сами по себе могут способствовать политике правительства или центрального банка, которую рейтинг должен критиковать. Даже если долг не увидит реакцию рынка в виде увеличения доходности, косвенно такое влияние будет наблюдаться по обменному курсу. Что касается операций Moody’s, никто не будет более доволен снижением рейтинга, чем британские экспортеры, для которых более слабый фунт становится инструментом в конкурентной борьбе. Парадокс сегодняшнего баланса сил на мировом рынке заключается в том, что то, что казалось драматическим несколько лет назад, теперь может стать инструментом, используемым для борьбы с рецессией.
  Таким образом, ритуальные шумы политиков об унижении Великобритании или более ранней Франции или США можно поставить между карикатурами. Возможно, что только я едва мог понять аплодисменты, которые появились недавно в Польше после действий Fitch, которое подавило польское эго с изменением перспективы. Дело в том, что в Польше мы знаем это, как никто другой, что в мире валютных войн менее привлекательные принцессы, которых утешает слабая валюта, чувствуют себя лучше. Самые красивые из них должны бороться с уродливыми, уродуя различные виды деятельности центральных банков и отговаривая инвесторов от их собственных валют.
  Как ни парадоксально, понижение рейтинга может быть хорошим, а не плохим сегодня, поскольку рынок раньше относился к рынку. Идеал сегодняшнего мира – иметь достаточно правильный рейтинг, дешево размещать долги и иметь относительно слабую валюту. Сильный рейтинг и сильная валюта – это запрос на потерю конкурентного преимущества в пользу множества валютных манипуляторов, которые выигрывают конкуренцию с помощью мер, поддерживающих экспорт и препятствующих импорту. Если поставленный таким образом диагноз верен, то следует приветствовать вчерашние сигналы польского правительства, которое обещало рынку только соответствовать критериям для присоединения к еврозоне, но не более того. И думать, что он пишет стороннику вступления Польши в валютный союз, но такие времена.