Это не легкий бычий рынок

  Недавно в сообщениях СМИ появились сравнения со спекулятивными банками конца 1990-х годов. Причиной аналогии стал выход солидарности трех американских индексов к историческим максимумам за одну сессию. Давайте посмотрим на график S & P500 за два десятилетия.

  В качестве вступления и обоснования: попытки исследования отдельных польских инвесторов показывают, что игроки, начинающие свое приключение с фондового рынка в Польше в девяностых годах двадцатого века, в целом больше заинтересованы в фондовых рынках, чем в следующем поколении, которое выросло во времена онлайн-надежд на быстрый заработок. нет работы Многие читатели наших блогов, вероятно, помнят 1999 год, а также первую половину 2000 года, поэтому я не буду рисовать исторический рассказ о том, как торговать акциями, глядя на цитаты телетекста или получать цитаты через телевизионную антенну в программе TSG, и какой революцией казался Интернет. Однако я хотел бы напомнить о простоте этого рынка и отметить сложность некоторых процессов сегодня.
 
  Приведенная выше диаграмма показывает кривые индекса S & P500 за первую половину 1990 года и до конца первой половины 2000 года, а также от спада в 2009 году до вчерашнего дня. Учитывая, что график находится в линейном, а не логарифмическом масштабе, нетрудно заметить динамику подхода S & P500 после 2009 года и мягкость роста S & P500 в первой половине девяностых годов. На самом деле, бычий рынок девяностых во многих отношениях был классическим. Относительно спокойный подход на первом этапе и оптимизм с последним спекулятивным пузырем, вошедшим в историю под названием «Интернет», совпали с экономическим циклом. На текущем бычьем рынке первая фаза характеризовалась сильными потрясениями, и в прошлом году было трудно говорить о бычьем рынке, когда S & P500 флиртовал с медвежьим рынком.
  Вот почему я с удивлением читаю отзывы о том, что недавняя совместная солидарность DJIA, S & P500 и Nasdaq Composite с историческими максимумами ставит нас где-то в 1999 году, когда мы в последний раз имели дело с подобным историческим событием. По сути, все может согласиться, но умозаключение в этом случае вводит в заблуждение. Достаточно вспомнить процентное увеличение S & P500 с 1995-1999 гг. (34,1%, 20,3%, 31,0%, 26,7% и 19,5%) и на этом фоне салат из огурцов 2012-2016 гг. (13,4% , 29,6%, 11,4%, -0,7%, 6,8% с начала года), чтобы дать понять, что это не те же рынки. Оптимизм конца девяностых, кажется, просто трудно повторить сегодня. У нас нет под рукой революции, которая обещала – и обеспечила – развитие Интернета. В то время мы смотрели на глобализацию с оптимизмом, и сегодня мы боимся вернуться в мир до 1990 года.
  Однако самое главное, что оптимизм на фондовом рынке не имеет ничего общего с общественным оптимизмом. Выход сегодняшних индексов к историческим максимумам не занимает первые страницы газет и не выделяется в начале новостей. После кризиса 2007-2008 годов биржи стали местами, которые не завораживают и не привлекают массы, жаждущие быстрой прибыли. Отсутствие симптомов крайнего оптимизма, о которых говорилось ранее – в форме ряда динамичных нарастаний год за годом, – кажется, прямо указывает на то, что мы далеки от спекулятивного пузыря, который мы испытывали в конце девяностых. Текущее увеличение индексов и акций имеет элемент спекулятивной ставки на реальность, но любой, кто испытал некоторые спекулятивные пузыри на рынке, знает, что это не спекулятивный баллон. Поэтому вместо простых аналогий стоит искать другие ответы на вопрос о том, как в нынешней экономической ситуации индексы могут взлететь до исторических максимумов. Однако это тема для совершенно другой заметки.
 

     

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *